Михаил Жванецкий: Конец света, конечно, будет

0

Поделиться в соц. сетях Лучший сатирик страны мечтает, чтобы полки сегодняшних магазинов встретились с интеллектом шестидесятых годов.

Михаил Жванецкий

У наших людей слез – как анализов — Михаил Михайлович, не могу не начать с того повода, по которому мы сегодня собрались, – вручения премии “Светлое прошлое”. Причем среди награжденных ваш собрат по перу Анатолий Трушкин. Как вы относитесь к Анатолию Алексеевичу? — Во-первых, я не знал, что он Алексеевич. Я не знал, что у него было такое детство – в закрытом городе Челябинск-40 (Анатолий Трушкин на пресс-конференции рассказал, что был свидетелем аварии на “Маяке”. – ред.). Все-таки мы часто встречаемся, общаемся, и то, что он никогда не говорил об этом, – признак человеческого благородства. Я знаю, что он писал много сценариев, пьес, на телевидении много работал. Он очень талантливый человек, я считаю его одним из самых выдающихся юмористов. Такая народность в том, что он говорит! это именно русский юмор. И я очень рад, что он сегодня получает премию. Очень его люблю много лет. — У того же Трушкина есть фраза “У нас только два времени – светлое будущее и темное прошлое. Из светлого и темного постоянно получается смутное настоящее”. Вы с ней согласны? Закончилось ли то время “праздничной цветной разрухи”, о которой вы писали? — Вы знаете, я думаю, оно продолжается. Моя мечта – воспользоваться этой разрухой, тем, что пароходы горят и тонут, машины догоняют друг друга и врезаются на встречной полосе, воспользоваться этой разрухой, разровнять все и построить новую страну на этом же месте. Так же, как было в тридцатые годы при советской власти. Здесь нужна только политическая воля, больше никакая. Мне хочется, чтобы в моей аудитории было больше инженеров и ученых, как в советское время. Я совершенно не скучаю по советскому времени, но по публике, которая уехала, я скучаю. Если появится такая публика в моем зале, значит, она появилась в стране, значит, мосты-дороги строятся. Что вы заскучали? — Нет-нет, я просто вас очень внимательно слушаю. Но вы говорили, что у каждого высмеивающего, у каждого сатирика должен быть план, как должно стать. А какой была бы ваша новая страна? — Мне бы хотелось, чтобы она была как Япония, чтобы мы были такими же мужественными, как они. Вот ядерная катастрофа: ведь мы же все видели, что ни жалоб, ни просьб о помощи, ни грабежей, ни мародеров – ничего не было! И сами все потихоньку восстанавливают. А у нас наводнение – и наши женщины плачут. Мы не видели, чтобы так плакали на Западе, у них все имущество застраховано, люди даже улыбаются. А у наших людей слез – как анализов, больше, чем жидкости в другом организме. Не надо столько плакать! Но все зависит от политической воли, сам народ не придумает такую жизнь. Должны вернуться инженеры, ученые, которые уехали. Вот я и говорю – чтобы полки сегодняшних магазинов встретились с интеллектом шестидесятых годов! “Женщина – самое свободное и прогрессивное существо” — Я смотрела последнюю передачу, где вы рассказывали, как убеждали Аллу Пугачеву выдвинуться кандидатом в президенты страны еще в ельцинское время. Почему главой государства должна быть женщина? — Потому что настало такое время. Мужчина сейчас спрашивает у женщины, как поступить. Что такое свобода слова? Это ночной шепот мужа и жены. Он ей говорит: “Ты представляешь, да он мне такое сказал… да он тупой… да я вынужден был, потому что он начальник…” А жена его успокаивает. Сейчас женщина – самое свободное существо в нашей стране, самое прогрессивное. — А кого бы вы видели на посту президента? — Кого-то типа Аллы Борисовны, я до сих пор так считаю. Ну Ирину Хакамаду. Наш народ никогда из-за японской внешности ее не изберет, но умна, прекрасна. Или Оксану Дмитриеву. Вот оттого, что нет женщины среди оппозиции, не из кого выбирать. Сейчас время женщин. Вот я, видимо, оттого, что удачно женился, все время иду по наводке, по пути, который прокладывает мне жена, а дальше уже употребляю свой талант. Я ей говорю: “Ты знаешь, передача на волоске!” Она говорит: “Ну и черт с ней”. Я впадаю в панику, ведь я кормилец. Она в панику не впадает, хотя я кормилец. Она не впадает, а я впадаю. И я чувствую дома поддержку, и главное – ее хладнокровие… В этом политическом цикле у нас, видимо, уже не получится увидеть женщину-президента, потому что мы все догадываемся, кого народ так или иначе изберет. Значит, надо пока привыкнуть к этой мысли. 12 лет, я думаю, многовато для Владимира Путина, мало кто выдержит. И правление у него будет уже не такое безмятежное, потому что снизу что-то там греется, греется, уже вскипает. Вот за это время может появиться женщина. Алле Борисовне до сих пор не могу простить, что она тогда не выдвинулась в кандидаты. “Я мог бы открыть техникум сатиры” — Михаил Михайлович, вы видите себе смену в жанре сатиры? — Смены не вижу, передавать знания некому. Я бы мог открыть техникум, но я сам не знаю, что это такое, когда у тебя появляется строка, которая тебе незнакома. Полное ощущение, что это свыше. Талант – абсолютно рука Божья. У меня есть такой монолог, где я рассказываю о своих привычках и вдруг говорю: “А вот ей надо было сказать громче, чтобы я снял руку с ее колена, потому что с этой стороны я слышу хуже” – и дальше опять о привычках. Когда идет текст и вдруг ты отклоняешься от него, это и есть самое лучшее. — У меня для вас небольшой блиц-опрос. — Давайте. — Чего вам не хватает в современной жизни от советского времени? — Я уже говорил – интеллектуального зрителя, это самое главное. — Какую книгу вы сейчас читаете? — Сейчас я читаю книгу французского писателя Эмиля Ажара “Голубчик”, изумительная вещь об одиночестве в огромном городе. — Интернет – это зло? — Скажем так: процентов на двадцать – зло, потому что люди, которые прячутся под кличками, становятся агрессивными. Кличка вызывает в человеке обиды, и в нем всплывает все, что накопилось. А остальное – сплочение, обмен мнениями, мыслями, подхватывание взглядов – это хорошо. Сейчас у меня в “Твиттере” масса высказываний, которые мне не принадлежат, но они тоже замечательные. Но Интернет я не смотрю, чтобы не наткнуться на оскорбления. Только наберешь “Жванецкий”, пять или шесть хороших сообщений – и вдруг блямс по мозгам: то ли старый, то ли еврей, то ли зациклился на сексе, да и вообще бы молчал уже. — Конец света будет? — Конец света, конечно, будет. Но у каждого свой. Когда говорят: “Собирайте вещи, конец света будет” (я слышал такой лозунг), не могу понять: зачем вещи-то собирать? Другое дело – собирайте итоги. Вот итоги надо собирать, у кого какие. По материалам

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.