Актер сериала “Воронины”: За съемочный день получаю больше, чем за месяц в театре

0

Николай Петрович из популярного ситкома “Воронины” рассказал, что сейчас девочки, увидев его, визжат, а раньше лазили к нему по водосточным трубам, как его кинули на деньги продюсеры, почему ходит в театр в свой отпуск и о ревности Тихонова.

— Борис Владимирович, в этом году киноакадемия ТЭФИ присудила вам премию за лучшую мужскую роль в сериале “Воронины”. Что чувствует театральной актер с 35-летним стажем в Малом театре, когда ему присуждают такую серьезную премию за такой продукт?

— Я не гнушаюсь этой работы. А дома сидеть и в носу ковыряться – не низко? Ждать – не в моем характере. Когда у тебя нет выбора, то выбираешь, что тебе дают. На сегодня выбора у меня нет. Не верьте актерам, которые говорят: “Вы снимаетесь в этой картине, а ведь это ужасно”. Этих людей просто не приглашают. Сейчас все жестко: если ты быстро соображаешь и умеешь это воплощать, ты интересен. А если начинаешь звездить и требовать какие-то вещи – с тобой быстро прощаются. Приходит новое поколение режиссеров, для которых наша гвардия артистов – вымирающие динозавры, поэтому они берут только тех артистов, кого знают. Эти дремучие люди и на презентацию могут прийти в рваных штанах и кепке. Вот и все их понты!

— Вы сейчас очень популярны среди школьников. Как они на вас реагируют?

— Для меня это катастрофа! Они пишут мне письма, звонят… Если люди постарше стесняются ко мне подойти, то молодежь просто бросается в объятия. Меня поразило, но у вас то же самое. Вчера на Крещатике две девочки, увидев меня, стали визжать: “Не может быть, чтобы живой Воронин рядом с нами стоял. Нам никто не поверит, можно с вами сфотографироваться?” (Смеется).

— Говорят, ваша гонорарная ставка после “Ворониных” выросла в десятки раз…

— За один съемочный день в “Ворониных” я получаю больше, чем за месяц в театре (по нашей информации, гонорар Клюева в пределах 1000 долларов. – Авт.). Театр – это так, для поддержания штанов. После этого сериала я завел себе агента. Я человек старой школы, мне всегда было неудобно говорить о своих деньгах. Но был случай, когда продюсеры обманули меня на очень крупную сумму. Мы разговаривали об одной сумме, а потом получилось так, что с моего гонорара высчитали мощный процент. И тогда я для себя понял: продюсер зарабатывает на мне деньги, ведет свою игру, значит, я должен вести свою. Я нанял агента. И она мне сказала: “Борис Владимирович, вы в это дело не лезьте. Пусть все говорят, что я – сука, но я буду добиваться своего”. И добивается – меня перестали обманывать!

— А как вы относитесь к ремейкам на известные картины? Как вам обновленный фильм “Три мушкетера”, в котором вы снимались?

— Любое повторение – всегда копия. Во времена советского кинематографа ассистенты режиссеров ходили на студенческие спектакли, искали молодых актеров. А сейчас никто не ищет. Зачем искать, если есть Куценко. А Гоша очень средний артист. Но его берут. Недавно иду по “Мосфильму”, навстречу Гоша, как всегда, в образе утомленного творчеством мастера. Я говорю: “Здравствуйте, Гоша!”. И вдруг он пришел в себя: “Здравствуйте, здравствуйте!”.

— А это правда, что после “Мушкетеров” девушки признавались вам в любви и забирались в номер по водосточной трубе?

— Да, была такая популярность… Я терялся, не знал, как себя вести. Хорошо помню, как после выхода картины небритый пошел в магазин покупать радиоприемник. Вдруг одна продавщица смотрит на меня, толкает другую, и до меня доходит, что они меня узнали. Мне стало так стыдно, я налился краской и ушел из магазина, ничего не купив.

Но самый большой взрыв случился после фильма “ТАСС уполномочен заявить…”. Вот после этого в гостиницу в Алма-Ате по трубам ко мне стали забираться девушки. Хотя я долго сомневался: сниматься мне в этой картине или нет. Никто не ожидал, что будет такой успех. Играть шпиона во все времена было не очень хорошо. Но в тот момент у меня не было работы. Помню, было много проб, и покойный ныне Вячеслав Тихонов, увидев меня, сказал: “Клюева нельзя снимать – на среднем плане он очень похож на меня”. Может быть, это была такая человеческая ревность с его стороны по отношению ко мне. Но я чудом удержался в картине.

— Вы были партнером Элины Быстрицкой в театре почти 35 лет. У нее ведь очень суровый характер. Никогда не спорили?

— Когда я только пришел в театр, мы с ней играли дачников в постановке Бориса Бабочкина. И какая-то ее поклонница сказала: “Элина Авраамовна, вы так хорошо смотритесь с Клюевым. Он такой большой, а вы рядом с ним такая хрупкая”. Но сколько раз она меня предавала! Как всякая женщина, Элина иногда совершала странные поступки. Мы же с ней в ГИТИСе и в Щепкинском училище вели курс, как-то на кафедре обсуждали, мол, “Клюеву надо там что-то дать”. Но Быстрицкая категорически: “Нет, ему еще рано!”. Хотя я 12 лет на тот момент преподавал. А она в институте ничего не делала. Я ей просто говорил: “Элина Авраамовна, нужно зайти в этот кабинет и сказать, чтобы нам дали вот эту площадку”. Она заходила, нам давали. Но со студентами работать не могла – это ее раздражало. Я очень ей помогал. Мы много ездили с ее творческими вечерами за границу, а это гостиницы, переезды, быт… И со временем научился не обращать внимания на ее капризы.

— А вы от преподавания еще не устали?

— Пробовал уходить, но не могу. Хотя платят там сущие копейки. Я – профессор, у меня два курса студентов. А получаю там 300-400 долларов в месяц. Мне нравится смотреть на эти горящие глаза. У меня постоянно возникает надежда, что мне удастся вырастить вторую Марию Ермолову. Я, когда набираю новый курс, думаю, ну где эта искра, талант? Но пока нет.

— Сейчас многие хорошие актеры уходят из театров, в которых прослужили много лет. У вас не было соблазнов уйти из Малого?

— Я 43 года работаю в этом театре. Меня приглашал в свой театр Ефремов. Я уже собирался уходить, но потом решил, что буду там чужим. И потом время показало, что я правильно сделал: труппа раскололась. Но я все равно очень люблю театр. Даже когда в отпуске, люблю просто прийти утром на работу и посмотреть, как театр “спит”. Я вывел свою формулу, что театр – это жена и семья, а кино – молодая и красивая любовница. В кино ведь могут больше не пригласить, а в театре всегда есть работа.

ОТ ГРУЗЧИКА – ДО РОШФОРА В “ТРЕХ МУШКЕТЕРАХ”

Имя: Борис Клюев Родился: 13.06.1944 в Москве (Россия) Карьера: актер

Когда Борису было четыре года, его отец умер от рака. Они с мамой жили очень бедно, так что парню приходилось грузить вагоны и рыть котлованы, мечтая стать актером. Но поступить в Щукинское училище Клюев с первого раза он не смог – сдал все экзамены, но его забрали в армию. Уже после службы он стал студентом училища им. Щепкина. После окончания, в 1969-м, его приняли в Малый театр. В кино дебютировал в 1970-м в фильме “Крушение империи”, потом были знаковые картины: “ТАСС уполномочен заявить…”, “Три мушкетера”, “Моонзунд”. Звездой среди молодежи Бориса Владимировича сделала роль сварливого отца в сериале “Воронины”. Свободное время проводит на даче с женой Викторией, любит играть в футбол. У актера есть две собаки и плантация роз.

По материалам

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.