Борис Гребенщиков: Киев – единственный город, который мне симпатичен

Поделиться в соц. сетях

Концерты Аквариума будет записывать звукорежиссер Beatles

— Борис, скажите, почему в Ростове-на-Дону, в Туле и даже в Москве у вас запланировано по одному творческому вечеру, а в Киеве целых пять? Чем вас так притягивает Киев?

— К Киеву у меня симпатия.

И давно?

— Очень. Последние 18 лет.

— Это что-то очень личное? Или просто город симпатичный?

— Киев – единственный такой город, который мне симпатичен.

— Это правда, что вы приехали в Киев вместе с звукорежиссером Джерри Бойзом, который помогал Джорджу Мартину записывать Revolver для The Beatles?

— Да, это так. Он будет записывать пять творческих вечеров в Киеве.

— Поэтому вы ходите в футболке с битловской Yellow Submarine?

— Нет, это случайность. Я забрал футболку у друзей.

— Вы как-то сказали, что вам нравится украинский рок больше, чем русский. Вспомнив при этом Шнура, сказав, что музыка сегодняшнего русского рока напоминает вам забивание гвоздей.

— Нет, нет, нет. Я музыку Шнура плохо знаю. Но, в принципе, нынешняя тенденция российских музыкантов – играть очень однообразно. То, что я слышал в украинской музыке, находится несколько больше в соответствии со всем остальным миром. Большая часть российских музыкантов не ставит себе такой цели – соответствовать хотя бы немного тому, что происходит во всей остальной Вселенной. Им хватает самих себя. А украинские музыканты стараются быть частью всего остального мира.

— Вы были хэдлайнером на джазовом фестивали в Коктебеле. При этом вы говорите, что джаз давно уже мертв, как и большинство музыкальных стилей.

— Мы играем народный джаз. Естественно нам место на джазовом фестивале.

— Но, вы же сами сказали, что джаза уже нет.

— Да. Это самое интересное. Я играю музыку, которой нет.

— Так вы фантом?

— Да. Группа, которая существует 400 лет, конечно, фантом.

— В следующем году Аквариуму 400 лет без одного ноля. Вы планируете как-то глобально это отметить? Что-то уже придумали?

— Сейчас строятся планы. Концерты в Тортуге, на Ямайке, в Доминикане, на Барбадосе. А оттуда уже дальше. Мы начинаем с колыбели и продолжаем. Аквариум ведь появился на Тортуге.

— Но, ваши первые гастроли были в Архангельске.

— От Тортуги до Архангельска еще нужно доплыть. Это очень далеко. Плыть несколько месяцев.

— И чем закончилось это ваше плавание?

— Отлично закончилось. Архангельцы до сих пор принимают нас очень хорошо.

— Летом вы мне сказали, что после этих осенних гастролей в Киеве, вы планируете исчезнуть. Как исчезновение сочетается с вашими гастролями и празднованием юбилея Аквариума? Или вы уже передумали?

— Вот это вы и увидите.

— Как же можно исчезнуть и при этом праздновать сорокалетие Аквариума?

— Кто говорит, что ко мне применимо понятие линейной логики?

— То есть вы алогичны?

— Это ко мне тоже не применимо.

— А что к вам применимо?

— Ко мне абсолютно ничего не применимо. Когда я что-то хочу делать, я это делаю. Когда я хочу появиться, я появляюсь. Когда я не хочу появляться, меня никто не найдет.

— Если верить астрологии, то стрелец самый прямолинейный знак зодиака.

— Верьте, верьте. Я абсолютно прямолинейный. Я все говорю абсолютно прямо.

— Ага, наверное, именно поэтому, вам не надоедает отвечать на одни и те же вопросы. Поскольку, как вы сами же сказали, одни и те же вопросы вам задают разные люди, и вы по-разному на них отвечаете. Это, наверное, потому, что вы очень прямолинейны…

— Нет, это потому, что я говорю правду. Каждый человек спрашивает свое. Важны не слова, а то, что стоит за словами. А каждый человек имеет в виду, что-то свое. Я говорю не с абстрактным представителем человечества, а с конкретным человеком. Поэтому каждый получает свой ответ. С моей стороны позорно отвечать на один и тот же вопрос, заданный разными людьми одинаково. Это было бы странно.

— Вы всегда чувствуете, что имеет в виду каждый отдельный человек?

— Я всегда чувствую.

— Как-то, говоря про друзей, вы сказали, что не согласны с тем, что друзья детства и юности важнее новых друзей, и вы не видите смысла сохранять старые компании. Вы легко расстаетесь с людьми? Легко забываете людей?

— Я никогда не расставался с людьми.

— Вы сохраняете абсолютно всех, кого встретили в жизни? Начиная с самого детства?

— Я никого не сохраняю и ни с кем не расстаюсь. Как идет, так и идет. Нелепо навязывать свою волю процессу, происходящему во Вселенной. Как есть, так и есть. Люди близки – отлично. Люди отдаляются – отлично. Это то, как происходят события. Навязывать свою волю бессмысленно.

— То есть вам абсолютно все равно, будут ли люди близки или отдалятся от вас?

— Ни один человек никогда не узнает, что я думаю по этому поводу.

— Летом вы говорили, что вам хочется неразбавленного счастья. Вы нашли это неразбавленное счастье?

— Я его не искал.

— Оно что, всегда было с вами?

— Это вопрос, на который очень сложно ответить. Потому, что, как только ты начинаешь замечать, что счастье есть, оно исчезает. Счастье это штука, которую контролировать мозгом невозможно. Я просто думаю, что неразбавленное это хорошо. Я не очень хорошо понимаю людей, которые предпочитают разбавленное.

— Вы можете ощущать неразбавленное счастье?

— Я могу все.

— Давайте вернемся к вашим творческим вечерам, которые начинаются 5 октября. Какие они будут?

— Придете и посмотрите, какие они будут. Я не знаю, какие они будут. Я потому ими и занимаюсь, потому, что я не знаю, какие они будут. Это эксперимент.

— Каждый вечер будет отличаться от следующего?

— Вы просите меня говорить о будущем, а я не знаю, что будет в будущем. Я не планирую того, что будет.

— Состав музыкантов будет один и тот же?

— Я надеюсь, что да. Мне хотелось бы в это верить.

— Летом вы говорили, что вы хотите выступать перед небольшим количеством людей, хотите давать камерные концерты. И этот зал как раз воплощение вашего желания.

— Да, вы попали в точку. Мне интересно выступать в небольших залах.

— В вашем новом альбоме «Архангельск» в песне «Красная река» есть слова – «Все уже сказано тысячу раз. Нет смысла повторять это вновь».

— Не путайте то, что сказано в песне с тем, что говорю я.

— То есть к вам это не имеет никакого отношения?

— Я этого не говорил. Вы пытаетесь мне приписать слова, которые я не говорю. Если вы скажите Пушкину – «Вы говорите, что мой дядя, самых честных правил» – вы попадете в собственную ловушку. Вы путаете слова с поэзией. Это разные вещи. Поэзия это одно. Я это другое. И связь между одним и другим никому не известна.

— И все же вам еще есть, что сказать или уже все сказано?

— Я думаю, что это вам решать.

Все сказано в песне. Остальное это от лукавого.

— То есть в вас не от лукавого только ваши песни?

— Все, что я говорю, я говорю в песнях. На этом следовало бы задернуть занавес и поставить точку. Я высказался. Если я так плохо говорю в песнях, что мне нужно добавлять еще в интервью, значит плохие у меня дела. Любой музыкант должен помимо своих произведений молчать.

— Почему?

— Потому, что не нужно. Если он хороший артист, он сказал все в том, что он делает, и добавить к этому нечего. Кому интересно интервью Пикассо, когда есть его картины?